О выставке «Некрасов в рукописях», открытой в ГЛММЗ Н. А. Некрасова «Карабиха»

Название :

О выставке «Некрасов в рукописях», открытой в ГЛММЗ Н. А. Некрасова «Карабиха»

Название группы : Выставки
Содержание :
«В огне не горят, на свету не выгорают…»


О выставке «Некрасов в рукописях», открытой в ГЛММЗ Н. А. Некрасова «Карабиха». // «Северный край», 2011, 21 сентября.


Корреспонденты «Северного края» стали первыми зрителями на выставке «Некрасов в рукописях» в музее поэта.

Эта выставка открылась вчера в музее-заповеднике «Карабиха». Накануне с ее авторами пообщались наши корреспонденты.

Еще совсем недавно такое просто невозможно было и представить – чтобы Центральный государственный архив, в данном случае литературы и искусства, знаменитый ЦГАЛИ, согласился бы, причем без всяких особых условий (например, участия в прибылях от показа) передать провинциальному музею для выставки подлинники из своего фонда. На сей раз именно так и произошло.

Слово куратору выставки «Некрасов в рукописях», ученому секретарю «Карабихи», кандидату культурологи Елене Яновской:

- Как объяснила нам заместитель директора ЦГАЛИ Галина Злобина, мы стали первым провинциальным музеем, кто обратился к ним в архив с подобной просьбой. Так что архивисты оценили и уважили, мы считаем, не только сам повод – предстоящую декабрьскую 190-летнюю годовщину поэта, но и нашу инициативу. Впрочем, одно условие нам жестко поставили: обеспечение сохранности национального достояния. Такие гарантии мы, естественно, сразу дали, а затем и подтвердили делом – от безопасной перевозки раритетов – их более трех десятков – спецтранспортом с полицейским сопровождением до соблюдения всех необходимых охранных мер в ходе монтажа выставки и ее показа.

Интересно, что может добавить рукопись к тому, что уже знаем мы об авторе? С наукой филологией или, допустим, с криминалистикой, специалистами-графологами, изучающими тайные связи почерка с натурой человека, все более или менее ясно, тут интерес профессиональный. А нам-то, читателям, что вообще может дать рукопись, тем более, если она пролежала в архивных запасниках почти полтора столетия – чернила, ведь выцветают, бумага жухнет и темнеет, кому это не известно?

Вместе с художником экспозиции Владимиром Бутусовым всматриваемся в черновики, писарские копии с авторской правкой – поэм «Современники» и «Русские женщины», ранней повести «Петербургские углы», а затем и задуманной в Карабихе незавершенной главной книги поэта с нестареющим вопросом в заглавии «Кому на Руси жить хорошо».

Еще не читаешь, а только всматриваешься в строку, отчетливую и стремительную, будто заостренную и нацеленную в одну точку, и сразу понимаешь: жухлая бумага и выцветшие чернила – это, нет, не про Некрасова, и лупа нам на выставке не понадобится. Для наглядности пишем с нажимом, проводим волосяную линию чертежным пером наших дней, сравниваем собственную каллиграфию с некрасовской: та тоньше, изящней. По остроте пера, стало быть, за классиком никому не угнаться и в новом тысячелетии.

Знал ли он секрет не выгорающих на свету пушкинских чернил, раскрытый уже в наши времена? Напомнив древний рецепт монастырских писцов (его Пушкин так никому и не передал – в отваре орешков, срезанных с дубовой коры, кипятили ржавые гвозди), наш эксперт дать уверенный ответ на такой вопрос не рискнул. Но осторожное предположение, что, да, скорее всего, известен был тот рецепт и Некрасову, все же от собственного имени сделал.

Сравнили мы и бумагу – посмотрели на просвет некрасовский лист с водяными знаками в виде продольных и поперечных линий, являющимися отпечатками от сетки, на которой прессовалась всемирно знаменитая бумага «верже», что с французского и означает «сетка». Как и подобает редактору самых читаемых в России журналов, Некрасов был высоким профессионалом и в таком, вовсе не пустяковом для него вопросе, как выбор писчей бумаги. Мы оценили ту, на которой он писал, - всемирно известной марки «верже», с водяными знаками – она и сейчас вполне пригодна к употреблению. Гознаковская бумага со «знаком качества» за гораздо более короткий срок пришла в полную негодность.

На нашей гознаковской, смотрим, тоже есть «знак качества». Сравнили с некрасовским ее лист примерно полувековой давности и чуть не прослезились. Будто серая тень легла на гознаковской бумаге, на ней уже больше ничего толком не напишешь.

Какими «разукрашенными» могут быть у Некрасова черновики, какой ценой давалась ему точная мысль, видели мы по многочисленным вставкам на листах его ранней прозы. А вот стихи он почти не писал за столом, напомнила нам Елена Яновская. Сочинял то на охоте (вспомним «Коробейники»), то в дороге, то вышагивая по гостиной здесь в стенах Восточного флигеля, где и развернут этот совместный суперпроект ЦГАЛИ и «Карабихи».

По воспоминаниям Авдотьи Панаевой, Некрасов записывал всю строфу за конторкой набело, только когда она была готова, а если и после этого требовалась правка, вносил ее сидя, а чаще лежа на диване. Читаем прямо по рукописи первые страницы поэмы «Пир на весь мир». Там, кто помни, холопы-вахлахи – люди вольные, на бревнышках возле паромной переправы собрались обсудить, как же теперь, после смерти барина, быть им с пойменными лугами, не отдать ли их на подати старосте Власу – и тогда уж гуляй налегке, вахлацкая голытьба.

Задумался и вечно угрюмый Влас: «Без барщины… Без подати…// Без палки… Правда ль, Господи?// И улыбнулся Влас». И дальше: «Еще ведро поставили,// Рассказы непрерывные// И песни начались». В чистовом варианте, по которому набирали текст первой посмертной публикации главы «Пир на весь мир», никаких «рассказов» нет. Как бы прямо на глазах у нас автор, автор заменил это слово на более выразительное – «галденье». Всего одна правка на целую страницу, но, наверное, как раз о такой и речь, когда говорят, что из песни слова не выкинешь.

Автор пытался спасти «Пир на весь мир» сокращениями – цензура на такой компромисс не пошла. Глава до публикации ходила в списках. Один из них, в переплете из настоящего коленкора – миткаля с крахмальной пропиткой – представлен на выставке. Обозначив свое имя инициалами «Л. Г.», неизвестный владелец или владелица крамольной тетрадки порадели для будущего: скрупулезно обозначили точками места, выпущенные самим автором.

Как шутил его соредактор в «Отечественных записках» Салтыков-Щедрин, Некрасов частенько «прикармливал зверя» на своих литературных обедах на Литейном – потчевал господ-цензоров и департаментских столоначальников. Мог им «нечаянно» проиграть в карты, дать взаймы и «забыть», что давал. Цензоры по старой дружбе уговаривали строптивца не печатать «Пир на весь мир». Поэт на такие уговоры не поддавался. Попробовал усыпить их бдительность собственными сокращениями. Но «зверь», как мы теперь знаем, был начеку и хитрый маневр легко разгадал.

Хорошо погулял цензорский карандаш и по страницам рукописи первого сборника Некрасова «Стихотворения» (Москва, 1856 год) – на прибыль от его продажи, по одной из версий, поэт и купил усадьбу в Карабихе. Выставочный экземпляр этой книги – тоже редчайший раритет, он со вставками от руки: неизвестный читатель умудрился восстановить своей рукой все цензорские вымарки!

Никогда и никто, кроме узких специалистов, не видел и таких редкостей, как чудом уцелевший классный журнал гимназии, где учился Некрасов, или духовное завещание поэта. Таковым было оно не только по названию Николай Алексеевич никого из близких не обидел, а его душеприказчики постарались, чтобы воля завещателя была до конца исполнена.


Юлиан Надеждин

Медиафайлы
Государственный литературно-мемориальный музей-заповедник Н.А.Некрасова "Карабиха"
Н.А. Некрасов. "Муза" ("Нет музы, ласково поющей..."). Стихотворение с дарственной надписью Н.П. Боткину. 11 августа 1852 г.
Н.А. Некрасов. "Муза" ("Нет музы, ласково поющей..."). Стихотворение с дарственной надписью Н.П. Боткину. 11 августа 1852 г.
Изображения
Государственный литературно-мемориальный музей-заповедник Н.А.Некрасова "Карабиха"
Н.А. Некрасов. "Муза" ("Нет музы, ласково поющей..."). Стихотворение с дарственной надписью Н.П. Боткину. 11 августа 1852 г.
Н.А. Некрасов. "Муза" ("Нет музы, ласково поющей..."). Стихотворение с дарственной надписью Н.П. Боткину. 11 августа 1852 г.
Н.А. Некрасов. "Муза" ("Нет музы, ласково поющей..."). Стихотворение с дарственной надписью Н.П. Боткину. 11 августа 1852 г.
Н.А. Некрасов. "Стихи, стихи! свидетели живые!..". Стихотворение с дарственной надписью князю Д.И. Долгорукову. 21 августа 1863 г.