В истории России одним из ключевых событий, повлекшим за собой множественную, почти цепную реакцию является восстание декабристов. Последовательность происшествий на Сенатской площади 14/26 декабря 1825 года давно известна, но это не снимает многих вопросов.
После, вероятнее всего, мнимой кончины императора Александра I в Таганроге, в соответствии с государственными законами на престол должен был взойти старший из братьев — Константин Павлович. Однако его морганатический брак на разведенной княгине Жанетте Грудзинской (а до этого церковный развод с супругой монаршей крови) повлек за собой изменение Александром I закона о престолонаследии, согласно которому повторный морганатический брак является препятствием для занятия престола. И хотя действующий император специально оговорил, что это изменение не касается Константина, тот написал собственноручный отказ от престола в случае кончины императора Александра. Об этом знал очень ограниченный круг; душеприказчиком императора являлся митрополит Филарет (Дроздов), а сам акт отказа хранился в Московском Успенском соборе.
Ситуация, однако, оказалась куда опаснее, чем предполагалось вначале. Пока Петербург и Варшава, где проживал Константин, сносились между собой посланиями, в стране возник период междуцарствия. Этим моментом воспользовались члены тайных обществ, которые сначала были благословлены самим Александром I, но в 1822 году им же запрещены. Устроив частные беспорядки в полках и дезориентировав солдат, они двинули их в сторону Зимнего дворца. Благодаря хладнокровию и мужеству нового императора Николая I бунт был подавлен, организован суд над участниками событий, и 13 июля 1826 года декабристам вынесен приговор, согласно которому приговоренные, в соответствии с разрядами, были казнены, приговорены к политической смерти, пожизненной ссылке, каторжным работам и т.д.
Сегодня существует значительное количество публикаций, посвященных дню восстания. Однако не менее любопытно восприятие события простыми людьми, современниками тех дней, которым порой свойственно искажать или вовсе выдумывать те или иные подробности.
Пример подобного фольклора запечатлен в записях историка Александра Платоновича Барсукова, чей фонд хранится в РГАЛИ. В автографе «Обстоятельства, сопровождавшие кончину императора Александра I-го и дело декабристов в представлении простолюдина (по документам архива Пензенского губернского правления)» Александр Платонович воспроизвел собственноручное письмо музыканта Ладожского пехотного полка Ивана Соколова от 20 мая 1826 года, из подмосковного села Чашникова, отправленное им по оказии в город Нижний Ломов, Пензенской губернии своему приятелю − однодворцу Евдокиму Андрееву Чарыкову. В письме Соколов делится «подлинными подробностями» кончины императора Александра Павловича, а также рассказывает о якобы готовившихся покушениях на августейшую фамилию.
Один из случаев связан с похоронами Александра Павловича. При погребении некие заговорщики как будто бы задумали сделать в двух местах подкоп: они приготовили бочки с порохом и разместили их под мостом, да еще и под водой, так что когда понесли бы тело государя в Петропавловский собор, то готовившийся взрыв погубил бы скорбящую царскую фамилию. В письме Иван Соколов подробно описывает и то, как замысел был остановлен – якобы сам государь Николай Павлович, узнав о заговоре, снарядил конвой, который после полуночи пришел к собору, всех арестовал и отправил в крепость. Соколов пишет: «А в обход из офицеров не было ни одного. Когда стали их брать, то против солдат стали сопротивляться: как ты смеешь меня брать! Один говорит − я князь! другой − я генерал! И так отзывались чин по чину. Но солдат не устрашили ни их чины, ни ленты, ни звезды, а скрутили их так, как разбойников. А после эти князья и генералы награждены были Волковым полем, вечно во владение их».
О Константине Павловиче Соколов в письме рассказывает Чарыкову следующее: «Еще скажу я вам о Константине. За ним в Польше ходят пять генералов, каждые стараются его извести. В апреле числах (таки!) пришли пять генералов в женском и подали просьбу, а сами − за пистолет, и изранили крепко. Тогда вскричал ординарец: не выдавай! Начали рубить, на месте всех положили, отчего сделался весьма болен, едва жив Константин. Если помрет, то великое смятение будет. Оттого и коронации нет. А когда жив будет, то он сделает все по-своему». В письме также перечислены покушения на Николая Павловича, который якобы отправился к брату Константину и был «напуган» несколькими выстрелами, которые даже «…в другой раз шляпу прострелили…».
Любопытна следующая мистификация Соколова, связанная с графом Михаилом Семеновичем Воронцовым (1782 – 1856), героем Отечественной войны 1812 года: «Однажды сказал граф Воронцов государю: ваш род Романов существует на свете сто сорок лет, а мой род графский девятьсот лет. Так мне должно быть царем! − а ты самозванец. Этот граф установил закон масонской веры и закон республики. У него уже сделаны были: знамя вышито золотом, корона российской державы опровергнута была вниз главами, и хотел он быть королем республики. Тайная канцелярия хранилась у него в доме. Он хотел, чтобы присягнули ему, Воронцову, под видом Константина Павловича. Когда Николай отрекся быть государем и хотел, чтобы государем был Константин, − то во время переписки Николая с Константином хотели обработать, чтобы присягнули подложно Константину, вынесли бы знамя свернуто республиканское, и если бы солдаты присягнули, то приклонили бы знамя и полной поход пробили, тогда бы развернули знамя, а оно – республиканское! В то время уже невозможно [было бы] возвратить потерю. Тогда бы всех перекололи, а солдатам гвардии за присягу было припасено по пятисот рублей на каждого и вольный паспорт». Заканчивая свое письмо, Иван Соколов просит адресата проявить должную аккуратность и предать его забвению, однако случай распорядился иначе.
А.П. Барсуков подробно описывает дальнейшую судьбу письма и его автора. 20 мая 1826 года в отставку вышел барабанщик Ладожского пехотного полка Самойла Иванов. Отправившись на собственное попечение в Саратовскую губернию, Иванов прихватил с собой по просьбе служивых товарищей пачку писем, чтобы по пути доставить их адресатам. Среди них и оказалось письмо Ивана Соколова к однодворцу Чарыкову. В городе Нижний Ломов случай свел Самойлу с «полковым церковником» Осипом Волосатым. Последний, разбирая принесенные письма, взял себе письмо музыканта Соколова и сказал, что сам доставит письмо, так как Иванову затруднительно будет найти дом Чарыкова. Старый служивый, не подозревая подвоха, согласился и, самолично разнеся по адресам остальные письма, спокойно пошел далее. Отец Осип, однако, доставлять письмо не собирался, а сделал его достоянием многих. По несчастной для всех участников событий случайности в июне месяце в Нижний Ломов приехал чиновник особых поручений Пензенского губернатора – Кейпин и узнал «ужасающие россказни». После этого была организована специальная комиссия, началось расследование в отношении барабанщика Иванова, «церковника» Волосатого и, конечно же, Соколова и Чарыкова. У Чарыкова был произведен обыск, Волосатого заключили под стражу, из села Дубровка Сердобского уезда был доставлен бедняга Самойло Иванов. В ходе судебных разбирательств Иванова отпустили, так как удалось доказать его непричастность к созданию и распространению письма. О судьбе же музыканта Соколова А.П. Барсуков сведениями не располагал. Эта история завершилась 8 ноября 1826 года.
Так на тлеющих углях восстания на Сенатской площади продолжали возникать «пожары» в губерниях – настолько серьезно было потрясение, случившееся в столице империи почти год назад.
* * *
В РГАЛИ документы, связанные с восстанием декабристов, представляют собой значительный комплекс. В первую очередь, необходимо отметить отдельные фонды декабристов — писателя Александра Александровича Бестужева (ф. 71), поэтов Вильгельма Карловича Кюхельбекера (ф. 256), Кондратия Федоровича Рылеева (ф. 423); семейные фонды Тургеневых и Якушкиных, чьи представители − Николай Иванович Тургенев и Иван Дмитриевич Якушин − были декабристами.
Значительное число материалов о судьбах декабристов входит в состав разных личных фондов и коллекций. Один из известнейших государственных и общественных деятелей поэт Петр Андреевич Вяземский (ф. 195) вел обширную переписку, имел широкие связи. Среди его корреспондентов − Ф.И. Глинка, А.И. Тургенев, В.А. Жуковский и многие другие, напрямую или косвенно связанные с декабристами.
Интерес представляют документы А.С. Грибоедова, который общался с декабристами и в какой-то степени был их сообщником. В январе 1826 года он попал под арест, правда уже в июне обвинения были сняты (в РГАЛИ хранятся дело Следственного комитета по делу декабристов об обвинении Александра Сергеевича Грибоедова в принадлежности к тайным обществам декабристов, факсимиле и рукописная копия следственного дела по обвинению А.С. Грибоедова в принадлежности к обществу декабристов и другие документы).
Широко представлена тема декабристского восстания и публицистикой разных годов: статьи С.Я. Гессена − «Декабристы после амнистии», «Пушкин и декабристы», В.Г. Короленко − «Легенда о царе и декабристе», С.П. Мельгунова − «Из писем и показаний декабристов», «Из истории Семеновского полка», «Декабристы перед судом современной критики» и др.
Кинематограф тоже не остался равнодушен к этой истории – действительно, какая романтика и зрелищность! К теме событий обращался режиссер Владимир Яковлевич Мотыль в своей картине «Звезда пленительного счастья». В фонде Государственного комитета Совета Министров СССР по кинематографии (ф. 2944) сохранились материалы, связанные с созданием фильма: дело фильма, литературный сценарий и др. Интерес представляют документы, связанные с первым фильмом в СССР о декабристах с одноименным названием, снятым режиссером Александром Викторовичем Ивановским.
Иллюстративный материал, отражающий разные аспекты деятельности декабристов, представлен в виде портретов, альбомов и рисунков декабристов.
Сегодня РГАЛИ является активным участником выставок, проектов и публикаций, связанных с жизнью и наследием декабристов, располагая значительным комплексом документальных материалов, на основе которых можно продолжать изучение этого важного события в истории России.
Е.А. Кривенцова,
главный специалист РГАЛИ
-
А.Т. Скино. Портрет декабриста М.И. Муравьева-Апостола. Литография. Конец 1850-х гг. РГАЛИ. Ф. 2197. Оп. 1.
-
Доверительное письмо К.Ф. Рылеева к Н.М. Рылеевой на право последней распоряжаться имуществом мужа. 12 апреля 1826 г. РГАЛИ. Ф. 423. Оп. 1.
-
Доверительное письмо К.Ф. Рылеева к Н.М. Рылеевой на право последней распоряжаться имуществом мужа. 12 апреля 1826 г. РГАЛИ. Ф. 423. Оп. 1.
-
Н.А. Бестужев. Внутренний вид Читинского острога. Рисунок из альбома А.И. Давыдовой «Сибирь». 1829-1830 гг. РГАЛИ. Ф. 1949. Оп. 2.
-
Н.А. Бестужев. Чита, р. Ингода. Рисунок из альбома А.И. Давыдовой «Сибирь». 1829-1830 гг. РГАЛИ. Ф. 1949. Оп. 2.
-
[А.Т. Скино]. Портрет декабриста И.А. Анненкова. Литография. Конец 1820-х гг. РГАЛИ. Ф. 2197. Оп. 1.
-
П.И. Фаленберг. Тюрьма Петровского завода. Внешний и внутренний вид. Рисунок из альбома А.И. Давыдовой «Сибирь». 1830-е гг. РГАЛИ. Ф. 1949. Оп. 2.
-
А.П. Барсуков. «Обстоятельства, сопровождающие кончину императора Александра I и дело декабристов в представлении простолюдинов». Нач. 1880-х гг. РГАЛИ. Ф. 87. Оп. 1.
-
Фотография склепа А.Г. Муравьевой и могилы А.С. Пестова в Петровском заводе. Кон. 1890-х гг. РГАЛИ. Ф. 1949. Оп. 2.
