Годовщина смерти поэта, критика, литературоведа, библиофила, библиографа Анатолия Кузьмича Тарасенкова – повод вспомнить не просто поэта и ученого, а человека, чья титаническая работа спасла от забвения целые пласты нашей культуры.
Тарасенков родился в семье служащих: отец, бухгалтер, умер в 1919 году от болезни сердца, мать после смерти мужа некоторое время учительствовала (в семье было трое детей), потом работала в различных советских учреждениях и давала частные уроки. После окончания 6-й советской школы в 1923 году молодой человек поступил в «детдом-семилетку» ‒ как тогда называлось это учебное заведение для сирот, а затем в 1925 году – в I-й Московский промышленно-экономический техникум. Проучившись здесь два года, он перешел на литературный факультет 1-го МГУ, который окончил в 1930 году. Печататься Тарасенков начал в 1925 году (первое стихотворение было опубликовано в газете «Молодой Ленинец»). А в 1930 году, еще учась в Университете, начал свою трудовую деятельность в Коммунистической академии и Критико-библиографическом институте ОГИЗа в качестве научного сотрудника, как явствует из его личных дел (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Ед. хр. 758 и Ф. 632. Оп. 4. Ед. хр. 334).
Тарасенков принадлежал к первому поколению литераторов, сформировавшемуся уже после революции. Его ранние стихотворения демонстрируют типичную для того времени романтизацию «нового мира». Писательством он занимался затем на протяжении всей жизни, и этот опыт непосредственного поэтического творчества определил его подход в будущей деятельности в качестве критика: он неизменно чувствовал текст «изнутри» как живой организм и стал большим знатоком истории русской поэзии. Уже к концу 1920-х годов Анатолий Кузьмич сформировался как вдумчивый и принципиальный критик и редактор, что и стало его истинным призванием. На многие годы Тарасенков связал свою деятельность с журналом «Знамя», возглавляемым драматургом В.В. Вишневским: в 1932‒1941 годах был заведующим отделом критики и ответственным секретарем журнала, а в 1944‒1947 годах ‒ заместителем главного редактора.
В первые дни Великой Отечественной войны Тарасенков с Вишневским были направлены под Таллин, участвовали в выводе кораблей Балтийского флота по узкому пространству, забитому минами. Тарасенков чуть не погиб, когда в корабль, на котором находился писатель, попал снаряд, и он был выброшен в море. Затем Анатолий Кузьмич находился в блокадном Ленинграде, работал в Оперативной группе писателей при Политуправлении Балтфлота, организованной Вишневским, был военным корреспондентом и редактором газеты Ладожской военной флотилии в штабе, расположенном в Новой Ладоге.
В первые послевоенные годы, вернувшись в «Знамя», он фактически определял редакционную политику журнала, в 1947–1950 годах являлся заведующим редакцией русской литературы и главным редактором издательства «Советский писатель», в 1950 году пришел в «Новый мир» заместителем главного редактора А.Т. Твардовского.
На страницах советской периодической печати, а также отдельными изданиями вышло большое количество критических, публицистических и литературоведческих работ Тарасенкова, главным образом о советской литературе 1920–1950-х годов. Критик в силу своего служебного положения всегда находился в гуще культурных и политических событий 1930-х‒1950-х годов ‒ со всеми их мировоззренческими установками и кампаниями. Его рецензии и статьи не были лишены идеологической насыщенности, в них присутствовали обязательные пропагандистские клише эпохи. Так, Н.К. Чуковский, друг Тарасенкова, вспоминал: «Читая в газетах и журналах его статьи, в которых он со знанием дела предавал все, что ему было дорого, я не негодовал, так как никогда не ждал от него ничего другого. В глубине души он любил правду, но тридцатые годы твердо его убедили, что правдой в жизни ничего не возьмешь» (РГАЛИ. Ф. 2541. Оп. 1. Ед. хр. 97).
Однако огромные знания Тарасенкова и безусловная преданность поэзии, стремление к взвешенности и объективности располагали к нему современников. Он стремился к пониманию внутренней логики творчества автора, к анализу поэтических форм, часто пытался помочь гонимым и отверженным писателям (например, А.Т. Твардовскому, М.И. Цветаевой, Б.Л. Пастернаку, Н.А. Заболоцкому). Нельзя не вспомнить поистине его отважные попытки инициировать издание сборников писателей-эмигрантов (сохранилось его письмо Сталину с предложением выпустить том произведений И.А. Бунина), нашумевшее переиздание в издательстве «Советский писатель» романа И.А. Ильфа и Е.П. Петрова. Для многих поэтов он стал не судьей, а профессиональным собеседником. Они, даже не всегда соглашаясь с его оценками, уважали его мнение за большой профессионализм.
Среди документов Тарасенкова в его личном фонде в Российском государственном архиве литературы и искусства (Ф 2587. Оп. 1‒4. 1103 ед. хр. за 1920‒1073 гг.), переданных в 1972‒1974 годах его вдовой – писательницей и литературоведом М.И. Белкиной, довольно полно сохранилось творческое наследие критика: статьи, очерки, заметки, рецензии, выступления, библиографии, собственноручно составленные рукописные поэтические сборники составляют половину первой и всю вторую опись.
Сохранилась в фонде и рукопись труда всей его жизни – уникального библиографического свода «Русские поэты XX века. 1900‒1955». Многостраничная рукопись составляет 10 единиц хранения первой описи фонда (РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 1. Ед. хр. 128‒137). Это не просто список книг – это систематическая «опись поэтического бытия» страны за полвека. В справочник вошли сведения не только о признанных поэтических именах, канонических сборниках и альманахах, но и тонкие, часто единственные книжечки поэтов, вычеркнутых на тот момент из официальной истории литературы: акмеистов, имажинистов, футуристов, обэриутов, «попутчиков» и многих других представителей различных поэтических направлений. Тарасенков по крупицам собирал материальные свидетельства всей поэтической литературы, создавая базу для ее будущего воскрешения.
Основой для каталога в значительной степени стала уникальная библиотека самого Тарасенкова. А.Т. Твардовский в статье 1966 года «А.К. Тарасенков» вспоминал о «своем товарище по перу»: «Примерно с конца 20-х годов в среде московских литераторов-книголюбов и собирателей уже была известна библиотека Анатолия Кузьмича Тарасенкова, кочевавшая с ним со студенческих времен из одной комнатушки в другую по многим районам столицы. Это было собрание изданий поэзии ХХ века, включавшее, наряду с общеизвестными ее представителями, и полузабытые, звучавшие глухо и отдаленно, а то и вовсе безвестные, провинциальные, объявившиеся однажды в виде тоненькой книжечки стихов и навсегда канувшие в небытие. Пишущий эти строки в юности был одним из множества очных и заочных “поставщиков” библиотеки Толи Тарасенкова, доставлявших ему при случае ту или иную библиографическую диковинку, с долей снисходительности и дружеской насмешки поощряя безобидное увлечение собирателя. Однако с годами отношение к этому пристрастию сменялось другим, серьезным и уважительным» (Твардовский А.Т. Статьи и заметки о литературе. М., 1966. С. 288). В РГАЛИ хранятся письма Твардовского к Тарасенкову за 1930‒1936 годы, подтверждающие активное участие поэта в увеличении книжной коллекции своего друга (РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 3. Ед. хр. 70).
К середине 1950-х годов библиотека А.К. Тарасенкова насчитывала более 10 000 книг, большую часть которых (по разным данным, ‒ от 7250 до 7800) в 1973 году приобрела Государственная библиотека СССР имени В.И. Ленина. Это собрание по сей день хранится в Музее книги. Впоследствии коллекция получила статус книжного памятника Российской Федерации. Книжное собрание писателя стало базой для составления фундаментального каталога «Русские поэты ХХ века», вышедшего в 1966 году, уже после смерти составителя. До сих пор этот справочник, дополненный и переизданный в 2004 году, остается настольной книгой для филологов, букинистов и библиофилов.
Помимо рукописей, в фонде Тарасенкова сохранилась обширная переписка, касающаяся его профессиональной и редакционно-издательской деятельности, работы над библиографическим справочником и проблем комплектования личной библиотеки. Письма также дают представление о дружеских связях критика и интересах и образе жизни писательской среды в целом. Среди его адресатов и корреспондентов видные представители советской литературы 1930‒1950-х годов.
Архивные материалы фонда А.К. Тарасенкова в РГАЛИ открывают много новых возможностей для изучения жизни и творчества писателя и ученого – человека, который, по свидетельству одного из современников, «любил литературу так, как все мы должны ее любить – самоотверженно и беспредельно» (В.Ф. Панова «Анатолий Тарасенков». – РГАЛИ. Ф. 2223. Оп. 3. Ед. хр. 145).
Т.Л. Латыпова,
главный специалист РГАЛИ
-
Фотография А.К. Тарасенкова. 1931 г. РГАЛИ. Ф. 1334. Оп. 1.
-
Фотография Оперативной группы писателей при Политуправлении Балтфлота (А.К. Тарасенков во втором ряду крайний справа). 1942 г. РГАЛИ. Ф. 1038. Оп. 1.
-
Фотография А.К. Тарасенкова. Новая Ладога. Зима 1942‒1943 г. РГАЛИ. Ф. 1038. Оп. 1.
-
Фотография А.К. Тарасенкова с женой М.И. Белкиной. Новая Ладога. Зима 1942‒1943 г. РГАЛИ. Ф. 1038. Оп. 1.
-
Фотография А.К. Тарасенкова с В.К. Звягинцевой. 1945 или 1946 г. РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 3.
-
Фотография А.К. Тарасенкова с К.А. Фединым и В.Ф. Пановой. 1946 или 1947 г. РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 3.
-
Фотография А.К. Тарасенкова. 1951 г. На обороте фото дарственная надпись, адресованная Е.А. Кацевой от 9 ноября 1951 г. РГАЛИ. Ф. 3305. Оп. 1.
-
Рисунок А.К. Тарасенкова, сделанный им в Санатории им. Карла Либкнехта под Звенигородом (бывш. усадьба Введенское). 2 февраля 1952 г. РГАЛИ. Ф. 3305. Оп. 1. Бумага, акварель, чернила.
-
П.Г. Антокольский. Шарж на А.К. Тарасенкова. 17 мая 1955 г. РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 1. Бумага, граф. карандаш.
-
Лист из черновой рукописи справочника А.К. Тарасенкова «Русские поэты XX века. 1900‒1955». 1960-е гг. РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 1. Машинопись с правкой редактора.
-
Рецензия А.К. Тарасенкова на книгу А.С. Коровина «Записки военного врача» (Л., 1948). 1948 г. РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 1. Автограф.
-
Стихотворение А.К. Тарасенкова, посвященное Г.А. Ярцеву. 1948 г. РГАЛИ. Ф. 2587. Оп. 1. Автограф.
