Марк Солнцев — с таким космическим псевдонимом войдет в литературу Федор Иванович Панферов, создавший драму «Дети земли». Будучи сам из крестьянской семьи, он прекрасно знал деревню, о которой писал. «Говорят, что я вышел из народа, но я и есть народ и никогда из него не выходил».
А «космическую энергию» Федору передал, наверное, его отец — Иван Иванович, которого на селе звали «неугомонным мужиком». Отслужив срок в царской армии, он вернулся в родное село Павловка. Родители нашли ему невесту с улицы «Зайка», где жили сапожники, шорники, народ работящий, артельный — старообрядцы. Выбор пал на Дашу Носкову. Иван, сумев «"околдовать" заядлую староверку, выхватил у нее старшую дочь Дарью, окрестил ее в церкви, повенчался с ней и вскоре укатил в Баку плотничать» (Ф. 1128, Оп. 2). Отец писателя всю жизнь мыкался на заработки по городам и весям: то в Баку, то в Ташкент, то в Ашхабад, то в Поволжье. Многодетная семья ездила вместе с ним.
Несмотря на то, что отец еле-еле расписывался и за всю жизнь самостоятельно не прочел ни одной книги, Федор Панферов считал его замечательным человеком, глубоко знавшим жизнь. При этом Иван Иванович был прекрасным рассказчиком: когда по вечерам на него «находило» и он начинал «расписывать», сидя у ворот на огромном камне, то сходились соседи и слушали его часами, прерывая повествование оглушительным хохотом. Отец не просто рассказывал, а передавал то или иное действующее лицо в образных, метких словах, подражая интонации, жестам и движениям, превращаясь в того, о ком говорил. Федор тоже любил его слушать и часто думал: «Вот человеку не хватает умения писать. А если бы это было, какие чудесные книги бы он написал» (Ф. 1128, Оп. 2).
Семья будущего писателя жила небогато. Детство Федярки, — вспоминал Александр Панферов в книге «Мой старший брат», — началось с работы подпаском. Однажды он пошел на базар. Долго ходил по рядам, где продавали глиняную посуду, толкался у купеческих лавок и засмотрелся на купца, который нахваливал свой товар, зазывая покупателей: «А ну налетай!..». «Что, ежели перекричать купчину?» — подумал Федярка, и перекричал, созывая народ к лавке Крашенинникова. Проказник и думать забыл о проделке, когда к отцу пришел посыльный от купца. Так Федя был отдан в мальчики к купцу второй гильдии Андрею Ивановичу Крашенинникову.
Несмотря на «карьерный рост» и стабильный доход, который Федор приносил в дом, он тосковал по учебе. Старшего брата Алексея взяла к себе баба Груня Носкова, научила его читать по-славянски, а потом определила в начальную школу. Федор боялся, что родители не отпустят его учиться. Отец тяжело вздыхал на уговоры матери оставить сына в приказчиках, но однажды громко сказал: «Что он тебе сто лет будет деньги таскать? Ему скоро восемнадцать. Женится — и получишь кукишь. Нет, мать, мы неразумно жили, пусть дети живут разумно» (Ф. 1128, Оп. 2).
В начальной школе Федор Панферов проучился год, а потом по ночам и вечерам стал заниматься под руководством старшего брата, который к тому времени был уже воспитанником Вольской учительской семинарии. Сдав экзамены экстерном, Федор поехал поступать в ту же семинарию — единственное учебное заведение, куда допускались дети бедноты. Окончить ее так и не довелось — грянула Октябрьская революция.
Ф.И. Панферов пошел агитатором в деревню, работал заместителем комиссара по продовольствию, ответственным секретарем уездного комитета партии и редактором газет. В 1924 году он поступил в Саратовский университет на факультет общественных наук (ФОН), который тоже не удалось закончить, — увлекла литературная работа. Первые произведения Панферова 1920-х годов — это незамысловатые пьесы для крестьянских театров: «Пахом», «Дети земли», «Мужики», сборники очерков «От деревенских полей», «В предутреннюю рань».
Вскоре Федор Иванович получил приглашение в Москву на должность редактора «Крестьянского журнала». Панферовым очень заинтересовался французский писатель Анри Барбюс. Получив подшивку журнала, Барбюс все прочел и прислал подробную рецензию, в которой, в частности, говорилось: «Литература, которой вы уделяете много места в журнале, должна быть направлена знатоками». Панферов очень дорожил этим напутствием и серьезно занялся изучением классики.
Мечтой начинающего писателя была публикация в центральной газете «Правда». После нескольких неудач там напечатали очерк «Огневцы» (1926), который лег в основу романа «Бруски», посвященного коллективизации. В автобиографии Федор Панферов признается, что первую книгу «Бруски» долго не печатали: «В романе я вскрывал язвы индивидуального культурного хозяйства (Кирилл Ждаркин) и утверждал, что единственный путь избавления от нищеты и деревенского идиотизма — это колхозы» (Ф. 1128, Оп. 2). В центре повествования — образ большевика Степана Огнева, эдакого русского богатыря, создавшего артель-коммуну, начавшего борьбу с кулачеством.
Вскоре после выхода первой части романа «Бруски» (1928) Федор Панферов вошел в руководство Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). В 1930-м он стал редактором рапповского журнала «Октябрь». В 1934 году вступил в Союз советских писателей. В 1938 году, после выхода последней части «Брусков», писатель приехал в родную Павловку. Встретить знаменитость пришло все село. Когда мальчишки облепили иностранный автомобиль, Федор Иванович сказал шоферу: «Давай-ка с пыльцой вдоль улицы прокати ребят».
Ф.И. Панферов вспоминал, как лично подарил роман «Бруски» Горькому. Алексей Максимович, надев очки, осмотрел книгу, перелистал ее и, отыскав автора глазами, сказал, по-нижегородски окая, что непременно прочтет. Произведение вызвало критику многих писателей, в том числе и Горького: «О чем писать — Вы знаете. Очень даже. Позавидуешь. А вот как писать — хромаете» (из автобиографической повести «Родное прошлое»).
Во время Великой Отечественной войны Ф.И. Панферов работал оргсекретарем Союза писателей, затем поехал на фронт от «Правды». «Написал повестушку "Своими глазами", после того написал повестушку "Рука отяжелела", "Люди Урала", "Зеленая Брама". На фронте был несколько раз. За участие в форсировании Днепра и взятие города Рогачева награжден орденом "Отечественная война 2-й степени", затем за работу в "Правде" орденом "Красная звезда" и в день пятидесятилетия орденом "Трудовое Красное Знамя"» (Ф. 1128, Оп. 2).
В 1940-е годы Ф.И. Панферов опубликовал книги «Борьба за мир», «В стране поверженных», «Большое искусство», посвященные борьбе народа на фронте и труду рабочих в тылу. О поездке на Урал писатель вспоминал: «Условия для жизни на заводе были ужасные: холодные бараки, столовые работали плохо, в трескучие морозы, обернув руки тряпками (варежек не было), рабочие сгружали с платформы заиндевевшие, седые от мороза станки. Порою казалось, вот сейчас бросят все и разбегутся. А эти люди, несмотря ни на что, стали выпускать моторы…» (Ф.И. Панферов. К автобиографии/ Советские писатели. Автобиографии в двух томах. Т. II. М., 1959).
На февраль 1946 года были назначены выборы в Верховный Совет СССР. Коллектив Омутнинского металлургического завода, расположенного на северо-восточной окраине Кировской области, студенты, преподаватели Учительского института выдвинули кандидатом в депутаты в Верховный Совет Федора Ивановича. В январе Панферов поехал в Кировскую область на встречу с избирателями. Добираться пришлось на лошадях. В дорогу в село Бисерово ему дали тулуп, валенки, меховые рукавицы, заячью шапку. Об этой поездке опубликован очерк в газете «Социалистическое земледелие»: «Нам сказали, что по этой дороге когда-то гнали в ссылку писателя Короленко. Вот по этой дороге — глухой, лесистой. Гнали за народную правду. А теперь там, в поселке за Камой, колхоз имени Короленко. И еще нам сказали, что скоро в столовой поменяют лошадей и можно будет погреться. Это очень хорошо. А то сорокаградусный мороз пробирает до костей…». В полдень Панферов появился перед сельчанами, ждавшими писателя с утра. Потом его неоднократно избирали депутатом. Федор Иванович старался помочь людям всем, чем мог.
В 1953 году вышел роман «Удар» — первый в трилогии «Волга матушка-река», повествующей о восстановлении народного хозяйства в трудные послевоенные годы. Главным героем стал Аким Морев, секретарь Приволжского обкома. Роман по литературным качествам не был бесспорным, хотя и политически злободневным. Судя по стенограмме обсуждения рукописи, одни критики вменяли автору в вину нарочитую простоту языка героев, другие, напротив, считали, что язык романа «простой, ядреный с самого начала, но он дан с какой-то неприметной иронией, усмешкой, которая все прощает» (Ф. 1128, Оп. 1).
Через год Панферова отстранили от руководства журналом «Октябрь». Одной из причин была публикация в журнале критической рецензии П.П. Вершигоры на первый том академической «Истории Украинской ССР» (Киев, 1953). Второй причиной послужила зависимость писателя, с которой он сумел справиться, вернувшись к руководству журналом в 1957 году.
В РГАЛИ хранится копия письма Ф.И. Панферова, написанного Хрущеву (1956): «Дорогой Никита Сергеевич! С тех пор, как мне за мой антиобщественный поступок партия вынесла строгое осуждение, прошло более двух лет. Тогда на Секретариате ЦК я, выслушав Вашу критику в мой адрес, сказал: брошу пить и приложу все силы для того, чтобы своим трудом заработать доверие партии. За это время я не только бросил пить, но даже и не выпиваю, что могут подтвердить сотни товарищей, знающих меня» (Ф. 1128, Оп. 1). Далее в письме главе государства писатель жалуется, что его не печатают, хотя работает он усердно. Он напоминает, что двадцать пять лет руководил журналом «Октябрь», благодаря чему «удалось не один десяток молодых талантливых писателей ввести в литературу (Б. Полевой, М. Бубеннов, А. Первенцев, Т. Семушкин, А. Коптяева, Н. Грибачев, Е. Мальцев, Н. Шундик, А. Андреев и т.д. и т.д.)» (Ф. 1128, Оп. 1).
Среди перечисленных имен Панферов упомянул свою супругу — Антонину Коптяеву. Наиболее известное ее произведение — трилогия о жизни врача-нейрохирурга И.И. Аржанова. Борис Полевой вспоминал, как он пришел к Панферовым, получив рецензию рукописи «Повесть о настоящем человеке». «Они с женой — немолодой уже женщиной с хорошим простым русским лицом — пили чай». Его усадили за стол, налили чай, который Федор Иванович пил стакан за стаканом «со вкусом и смаком», обсудили рецензию. «Простились мы уже как старые знакомые, и я уехал с чувством большой благодарности к Панферову, который стал для меня вроде бы крестным отцом…». Находясь в Нюрнберге на судебном процессе по делу главных нацистских военных преступников в Международном военном трибунале, Б.Н. Полевой получил телеграмму из «Октября», в которой было сказано, что его «Повесть о настоящем человеке» принята к печати.
Журнал «Октябрь» Панферов любил «до беспамятства». Часто в редакцию приходили не только прозаики и поэты, но и избиратели. Каждого нужно было выслушать, разобраться в его просьбах. В журнале проходили жаркие дискуссии «Здоровье и красота», «Эстетика и современность», «Что такое коммунизм?». В январе 1959-го Панферов был полон творческих планов, замышлял большой роман о коммунистах, написал об этом даже заметку. Она заканчивалась словами: «Америку-то мы все-таки перегоним».
Последние годы жизни Федора Ивановича омрачила тяжелая болезнь. Лежа в больнице, он часто слушал музыку, включал магнитофон и наслаждался Бетховеном и Чайковским. Будучи уже больным, писатель возвратился к своим старым героям трилогии «Волга матушка-река» — Кириллу Ждаркину и Николаю Кораблеву, продолжив их жизненный путь в романах «Раздумье» (1958) и «Во имя молодого» (1960).
В мае 1960 года состоялся Пленум правления Союза писателей РСФСР. Ф.И. Панферов не смог лично присутствовать. Он написал свою речь и попросил поэта Сергея Васильева ее зачитать. Там говорилось, что в теплом, дружеском слове нуждаются все, в том числе и старшее поколение писателей, что этому человеческому правилу надо следовать не только выступая на трибунах, но и проводить в жизнь: «Помогайте всем писательским слоям работать вместе с партией, с народом, то есть строить коммунистическое общество, не превращайте писателей в полк солдат в одинаковых шинелях, а зовите на творчество во имя нынешнего и грядущей жизни, и пусть каждый говорит своим голосом…» (Ф. 1128, Оп. 2).
* * *
В РГАЛИ в фонде Ф.И. Панферова (Ф. 1128; 1305 ед. хр. за 1918–1971 годы), который поступил в архив в 1962 году от вдовы писателя А.Д. Коптяевой, находятся рукописи произведений писателя. Среди них романы: «Бруски» (1926–1941), «Борьба за мир» (1943–1947), «В стране поверженных» (1945–1949), «Большое искусство» (1948–1952), «Волга матушка-река» (1950–1953), «Родное прошлое» (1955–1957) и другие. Здесь же сохранились автографы повестей «Илим-город» (1924), «Своими глазами» (1942), «Зеленая Брама» (1943–1946) и рассказов, очерков, статей «Перед расстрелом» (1918), «От деревенских полей» [1924–1925], «На реке Цне» (ок. 1926–1927), «Рассказ о Грузии» (1941), сборник рассказов «Рука отяжелела» (1942), «Люди Урала» (ок.1942–1943), «О черепках и черепушках» (1946), «Сказание о Поволжье» (1957), «Москва — Лондон» (1957), «Что такое коммунизм» (1959) и другие. В фонде находятся пьесы Ф.И. Панферова: «Дети земли» (ок. 1922), «Жизнь» (1939), «Когда мы красивы» (1939–1952); доклад на Международном конгрессе писателей в защиту мира в Париже «О социалистическом реализме» (1935); выступление на обсуждении романа «Бруски» в Союзе писателей (1937) и другое. Всего 260 рукописей.
В архиве сохранились два письма Панферова к А.А. Фадееву (1939, 1940-е годы) и другим — всего 6 адресатов. Среди 44 корреспондентов, писавших Федору Ивановичу, такие имена как Д.И. Заславский, К.М. Симонов, Л.И. Скорино, Н.Н. Фатон, М.С. Шагинян и другие. Сохранились также письма Ф.И. Панферову читателей и начинающих писателей (1928–1966).
В фонде 1128 отложились стенограммы обсуждений произведений Ф.И. Панферова, статьи, рецензии, отзывы о них. Материалы деятельности Панферова в редакции журнала «Октябрь» незначительны. Среди делопроизводственной части — положение о структуре и распределение обязанностей в редакции (1940-е), планы издания, акт приема-сдачи дел редакции и т.п. Среди изобразительных материалов — два шаржа на Ф.И. Панферова (неустановленных художников), фотографии с коллегами по писательскому цеху, фото гражданской панихиды и похорон писателя (1960).
Ю.В. Маслова,
главный специалист РГАЛИ
🔍 Нажмите для увеличения
![Ф.И. Панферов с родителями. [1940-е гг.] РГАЛИ. Ф. 1128. Оп. 1.](/image/89904/n)
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения