Когда Владимира Ивановича Даля спрашивали о национальности, он отвечал: «Дух, душа человека — вот где надо искать принадлежность его к тому или другому народу. Чем же можно определить принадлежность духа? Конечно, проявлением духа — мыслью. Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит. Я думаю по-русски» (Ф. 191, Оп. 1).
Природный датчанин, считавший себя русским, создал фундаментальный труд «Толковый словарь живого великорусского языка», прославивший своего создателя. Любовь его к русскому языку имела крепкие корни. Отец, Иоганн Христиан Даль, в ранней молодости уехав из Дании, окончил в одном из университетов Германии курс богословского факультета. Он был прекрасным лингвистом: кроме европейских языков знал латинский, греческий и древний еврейский. Слух о его способностях достиг императрицы Екатерины II, которая пригласила Иоганна Даля в Петербург на должность библиотекаря. Приехав в Россию, он понял, что знание древних и новых языков не прокормит, а потому отправился в Йену, прошел курс врачебного дела и вернулся с дипломом доктора медицины.
Иоганн Даль принял в России имя Иван и женился на Юлии-Марии Фрейтаг из семьи обрусевших немцев и французских протестантов. Отец будущего слависта знал восемь языков, а мать свободно говорила на пяти. Иоганн Даль служил врачом в Гатчине в кирасирском полку, потом перешел в Горное ведомство, — сначала в Петрозаводск, затем на Луганский завод (ныне современный Луганск). Там в 1801 году и родился Владимир Даль, после чего семья переехала в Николаев.
Отец, служивший врачом в морском ведомстве, отправил Владимира (с младшим братом Карлом) учиться в Морском кадетском корпусе Санкт-Петербурга. У него осталось тяжелое воспоминание от этого времени. В фондах архива сохранилась шуточная автобиография: «Как Даля Иваныча в мундир нарядили, к тесаку прицепили, барабаном будили, толокном кормили, книг накупили, тетрадей нашили, ничему не учили, да по субботам били. Вышел молодец на свой образец» (Ф. 179, Оп. 1). Инспектор классов считал, что ученье можно «вбить» только розгами. Володя был способным мальчиком — 12-м по успеваемости из 83-х выпускников. Еще будучи кадетом, во время морского тренировочного плавания, он увидел родину предков. С замиранием сердца Владимир прислушивался к своим чувствам: «Ступив на берег Дании, — вспоминал Даль, — я на первых же порах окончательно убедился, что Отечество мое Россия, что нет у меня ничего общего с отчизною моих предков».
В 1819 году мичман В. И. Даль был направлен на Черноморский флот. По пути к новому месту службы он услышал и впервые записал незнакомое слово «замолаживать» с пометкой: «В Новгородской губернии значит „заволакиваться тучами“, говоря о небе, „клониться к ненастью“...». Так было положено начало увлечению юного Даля, которое стало прологом к составлению словаря разговорного живого языка.
В 1825 году Даль уволился с флота и поступил на медицинский факультет Дерптского университета. Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов его направили на воинскую службу в действующую армию. Он успел экстерном защитить диссертацию на степень доктора медицины. После окончания войны Даль отправился со своим полком в Польшу для подавления восстания. Там, в отсутствии инженера, он руководил строительством переправы через Вислу, получив нарекание от непосредственного начальства. Узнавший эту историю император Николай I пожаловал Далю Владимирский крест с бантом.
Работая в Петербургском военном госпитале, Даль прославился как хороший хирург, особенно окулист, успешно оперировавший катаракту. При этом Владимир Иванович одинаково хорошо владел и левой, и правой рукой. Наряду с врачебной практикой он уже печатался, однако широкой читающей публике был пока не знаком. Известность к Далю пришла в 1832 году, когда вышла в свет книга «Русских сказок, из предания народного изустного на грамоту гражданскую переложенных, к быту житейскому приноровленных и поговорками ходячими разукрашенных казаком Владимиром Луганским. Пяток первый».
Правительство запретило эту книгу. Даль оправдывался позднее, что сделал исключительно обработку языка в народном духе. Автор считал, что важны были не столько сказки, сколько русское слово, которое в таком загоне, что ему нельзя «показаться в люди без особого предлога и повода». Желание Даля показать мудрость русского народа, меткость его слова и выразительность поговорки станет любому понятна, кто почитает сказки. Возьмем, к примеру, «Афоню-дурачка»: «Жили-были три брата; двое — умных, Кирила да Гаврила, а третий — дурачек-Афоня. Жили они дружно, и хоть старшие братья меньшого журили, а бить не били: ведь в дураке и Бог не волен, ум к коже не пришьешь; ты стели ему вдоль, а он мерит поперек; что ни скажет, что ни сделает, все не по-людски, а по-своему, по дурацкому разуму!» (Даль В.И. Русские сказки для детей. СПб.-М.: т-во М. О. Вольф, 1902. С. 23).
В 1833 году Даль круто поменял род занятий. Он отправился в Оренбург чиновником особых поручений при военном губернаторе Василии Алексеевиче Перовском. В том же году Даль сопровождал Пушкина в поездке по Южному Уралу. Собранные ими материалы вошли в «Историю Пугачевского бунта» и «Капитанскую дочку». Даль продолжал свои литературные занятия, сотрудничал в журнале «Сельское чтение». В последний раз они с Пушкиным встретились перед самой кончиной поэта, смертельно раненого на дуэли.
В связи с участившимися грабительскими набегами хивинцев и удерживанием в плену русских невольников, в 1839–1840 годах В.А. Перовским был предпринят военный поход в Хиву. Поход проходил в трудных условиях: люди изнывали от изнурительной жары, мерзли от необычайно суровой, снежной зимы, страдали от цинги, дизентерии, лихорадки, нарывов, голода и жажды. Далю пришлось вспомнить свой опыт врача. Он вскрывал нарывы, проводил ампутации отмороженных конечностей, готовил лекарства из подручных средств.
В 1830–1840-е годы в России стало набирать популярность учение немецкого медика Самуэля Ганемана о гомеопатии. В Петербурге появились первые врачи-гомеопаты. Поначалу В.И. Даль отрицательно воспринял гомеопатию. Алексей Алексеевич Перовский, писатель и родной брат оренбургского губернатора, предложил Далю: «Чем спорить теоретически, отчего не испытать вам гомеопатического способа лечения на практике?» Владимир Иванович так и сделал: стал использовать гомеопатию, испытывая действие различных препаратов на себе и своих пациентах.
К периоду пребывания Владимира Ивановича в Оренбургском крае (а это без малого восемь лет) относится бóльшая часть его повестей и рассказов. Изучив быт киргизов и уральских казаков, он написал рассказы «Бикей и Мауляна», «Майна», «Башкирская русалка». С 1839 года в журнале «Отечественные записки» Даль начал публиковать повести из русского быта. Среди них наиболее известны «Бедовик», «Колбасники и бородачи», «Павел Алексеевич Игривый», «Отставной». Помимо исполнения основных обязанностей при губернаторе, Даль собирал географические и этнографические сведения о Средней Азии. В это время он активно пополнял запасы для своего словаря, собирал народные сказки, пословицы и песни. В Оренбурге Даль создал кружок по типу научного общества. При содействии губернатора В.А. Перовского организовал и возглавил в Оренбурге один из первых в России провинциальных музеев. Были оценены и его медицинские изыскания — в 1838 году Владимир Иванович был избран членом-корреспондентом Академии наук.
После отставки В.А. Перовского, В.И. Даль поступил на службу к его брату, министру внутренних дел Льву Алексеевичу Перовскому. В 1841 году Владимир Иванович переезжает в Петербург и становится заведующим канцелярией и чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел, считаясь правой рукой министра. В столице о Дале отзывались не иначе как о «несносно честном и правдивом» человеке. В лице Даля Л.А. Перовский нашел неутомимого сотрудника. Среди прочих поручений Владимир Иванович занимался вопросом ересей и раскола, написав по заданию руководства «Записку о скопческой ереси». Царь, узнав, что автор лютеранин, посчитал неудобным рассылать высшим духовным и гражданским лицам труд по вероисповедному предмету, написанный иноверцем. Новое исследование было поручено Н.И. Надеждину, который в свое «Исследование о скопческой ереси» включил работу Даля...
В 1845 году, уже служа в Петербурге чиновником особых поручений при министре внутренних дел и секретарем при министре уделов, Даль стал одним из учредителей Русского географического общества. Главной задачей его было всестороннее изучение «родной земли и людей ее обитающих».
В 1849 году Даль уволился с высокой столичной должности и перешел в управляющие удельной конторы Нижнего Новгорода, где стал заниматься делами крестьян. Дочь Даля, Мария Владимировна, вспоминала о службе отца: «Всякий шел к нему со своей заботой: кто за лекарством, кто за советом, кто с жалобой на соседа, даже бабы нередко являлись в город жаловаться на непослушных сыновей. И всем им был совет, всем была помощь» (Ф. 191, Оп. 1) И опять в его жизни появились разъезды, общение с носителями народного языка, открывавшее сокровища русской речи.
В 1859 году Даль выходит в отставку и переезжает в Москву, чтобы приступить к главному делу своей жизни — составлению словаря великорусского языка. Исследователь рассчитывал дорабатывать его в течение десяти лет, однако, дело обернулось иначе. В 1860 году на собрании Общества любителей российской словесности, членом которого был и Даль, раздались голоса в поддержку немедленного издания собранных им материалов. Издатель Александр Кошелев выложил на стол три тысячи рублей. На выпуск второй половины деньги выделил государь. Правда, сумма была чуть скромнее — две с половиной тысячи, выданные с условием, что будет указано: «Печатание предпринято на Высочайше дарованные средства». Словарь стал выходить частями в 1860-х годах.
Полвека работал Даль над своим главным детищем. Первые слова он записал в марте 1819-го, путешествуя по России, последние — незадолго до смерти в 1872-м. Всего в словарь вошло около 200 тысяч слов и 30 тысяч пословиц, которые дают представление о жизни и быте русского народа в XIX веке. Словарь изначально противопоставлялся автором другим словарям, которые готовились учеными Российской академии. В речи, «читанной» в Обществе любителей российской словесности 6 марта 1860 года, Даль объяснял свою задумку так: «Словарю дано название "Словаря живого Великорусского языка": в него должна бы войти вся живая речь нынешнего Великорусского поколения; Малая и Белая Русь исключены: это особые наречия. Некоторые слова из них, перейдя на деле в смежные Великорусские области, вошли и в словарь. <...> Церковный язык наш исключен; но приняты все выражения его, вошедшие в состав живого языка, также обиходные названия предметов веры и церкви. <...> При тщательном сборе народных речений, не вносились также в словарь умничаньем искаженные, и, столь удачно названные "галантерейными", выражения полукупчиков, разночинцев и лакеев. Главное внимание обращалось на язык простонародный» (Ф. 191, Оп. 1).
Труды Даля оценили по достоинству. В 1861 году за первые выпуски словаря он получил золотую Константиновскую медаль от Императорского географического общества. В 1868-м Даль был выбран в почетные члены Императорской академии наук. После выхода в свет всего словаря, в 1869 году он был удостоен престижной Ломоносовской премии. В награду за свой многолетний труд писатель и ученый получил одну тысячу рублей. В 1870 году Дерптским университетом В.И. Далю была присуждена еще одна премия — Геймбюргера.
В последние годы В.И. Даль понемногу удалился от дел, зато много гулял, а когда ходить стало труднее, отдыхал в саду у дома. Прогулки чаще всего он совершал по расположенному недалеко от дома Ваганьковскому кладбищу. Там в марте 1872 года была похоронена его жена Екатерина Львовна Даль. В ночь после похорон жены Владимира Ивановича разбил паралич. Он постепенно слабел и чувствовал себя очень плохо. Даля не стало 22 сентября/4 октября 1872 года.
В РГАЛИ хранится некролог писателя и ученого. В нем говорится, что Даль в последние дни свои был достаточно одинок. «Даля забыли все, для кого он всю жизнь трудился; большой двор его дома зарос травой и редко когда отворялись его ворота, чтобы впустить кого-нибудь из друзей и почитателей хозяина. Только М.П. Погодин, да еще два-три человека из близких знакомых посещали по временам келью старца, доживавшего в уединении свой трудовой век. Похороны его также прошли незамеченными Москвой...» (Ф. 191, Оп. 1). Даль действительно жил затворником. Незадолго до смерти он перешел из лютеранской веры в православие. На вопрос П.И. Мельникова-Печерского, отчего же он медлит с переходом, Даль отвечал: «Не время еще, много молвы и говора будет, а я этого не хочу; придет время как подойдет безглазая, тогда...» (Мельников П. И. Владимир Иванович Даль (казак Луганский): Его жизнь и литературная деятельность. СПб.: Вольф, 1903, С. LXXXVII).
Похоронен Даль на Ваганьковском кладбище, как и хотел, рядом с супругой. В его «Толковом словаре живого великорусского языка» слову «смерть» посвящена большая статья, где среди прочего сказано: «Смерть человека, конец плотской жизни, воскресенье, переход к вечной, к духовной жизни. "Человек родится на смерть, а умирает на живот, на жизнь"...».
* * *
Фонд В.И. Даля в РГАЛИ небольшой (Ф. 179; 37 ед. хр. за 1798 – 1939 годы). В нем находятся рукописи Даля: записка о преобразовании земского суда [1848]; примечания к слову «сырт» (1848); шуточный рассказ «Дивные похождения, чудные приключения и разные ума явления русского мирянина Даля Иваныча» (б. д., рукописная копия). В фонде находятся письма В.И. Даля к Д.В. Григоровичу (б. д.) и П.Г. Редкину (1849). Всего 4 адресата. Сохранились письма к В.И. Далю: Н.И. Греча — 4 (1835–1846), Н.В. Кукольника (1847), П.А. Плетнева (1838). В РГАЛИ хранится переписка Даля с доктором медицины Карлом Карловичем Зейдлицем по вопросам гомеопатии (1834). Они были знакомы еще по Дерптскому университету и пересекались в 1829 году в действующей армии. Переписка Даля и Зейдлица на немецком языке еще ждет своего исследователя. Среди единиц хранения фонда: формулярный список о службе В.И. Даля (1861), письмо В.И. Даля в Русское географическое общество (1847), копии донесений и докладных записок по крестьянскому вопросу, служебные записки Л.А. Перовского В.И. Далю и другие материалы, связанные со службой В.И. Даля в Департаменте уделов [1850-е]; выписка из постановления о присуждении В.И. Далю Дерптским университетом премии за его словарь (1870). В других фондах также есть письма В.И. Даля: В.М. Лазаревскому — 66 писем (Ф. 277, Оп. 1); М.П. Погодину — 13 (Ф. 373, Оп. 1); А.В. Дружинину — 4 (Ф. 167, Оп. 3) и другим лицам.
Ю.В. Маслова,
главный специалист РГАЛИ