Не только в отечественной, но и в мировой истории трудно найти аналог Российской (с 1925 г. Государственной) академии художественных наук ‒ ГАХН. Удивительно, но и по сей день об Академии при ее огромном интеллектуальном багаже знает лишь узкий круг профессионалов, хотя она являлась уникальной общественной институцией, созданной для научного анализа проблем искусства в условиях переломных процессов первой четверти ХХ века и не имевшей аналогов ни в России, ни на Западе. В ГАХН была предпринята попытка соединить достижения естественных наук (физики, физиологии, психологии) с разработками в социально-гуманитарной сфере, то есть по сути апробировать междисциплинарный синтез научного знания, о котором у нас робко заговорили спустя сорок лет после закрытия Академии, и культуры.
Инициаторами создания Академии были как государственные деятели (А.В. Луначарский), так и видные представители науки и искусства: В.В. Кандинский, Г.Г. Шпет, А.Ф. Лосев, П.С. Коган и др., что свидетельствовало о серьезном государственном и общественном запросе. В момент учреждения ГАХН в ней оказались одинаково заинтересованы и новая революционная власть, и научная и творческая интеллигенция. Лидеры большевиков шли непроторенными путями, и в начале 1920-х годов с трудом, но определились с курсом экономической политики, основанной на новой политической системе. И только вопрос о том, как руководить культурой (и надо ли), оставался для них туманным.
В свою очередь, интеллигенция пыталась найти свое место в новой жизни. К тому же еще не прошедшая мода на позитивизм подталкивала интеллектуалов к выявлению научных закономерностей развития искусства и попыткам их применения на практике. Задача интеграции достижений наук (не только гуманитарных!) с потребностями культурного строительства казалась чрезвычайно многообещающей. Соединение новейших достижений математики, физики, психологии с науками о духе стало едва ли не первой в истории отечественной науки демонстрацией возможностей междисциплинарного подхода. А если учесть, что у истоков нового учреждения стоял сам нарком просвещения А.В. Луначарский, перспективы будущей Академии захватывали дух даже у повидавших многое ученых.
В мае 1921 г. при Наркомате просвещения РСФСР с целью организации ГАХН создается Научно-художественная комиссия. На заседании Комиссии в июле того же года цель создаваемой Академии была сформулирована так: «Взять на себя разработку более общих проблем и вопросов в искусстве и стать в центре возникающих вокруг нее… исследовательских институтов» (Ф. 941. Оп. 1). А.В. Луначарский определил ее задачу: «Не только служить злобе дня в разрезе углубленного научного исследования», но и работать «на вечность», «строить научную эстетику, систематизируя опыт прошлого… и тот опыт, который накопился в революционные годы в области художественной работы».
Некоторое время спустя заместитель наркома видный историк М.Н. Покровский 7 октября 1921 года утвердил Положение об Академии и список ее действительных членов в составе 75 человек (численность будет в дальнейшем расти), среди которых были такие знаменитости, как М.О. Гершензон, В.В. Кандинский, Ф.А. Степун, П.А. Флоренский, Н.Е. Эфрос. Президентом Академии стал Петр Семенович Коган (1872‒1932), известный специалист по западноевропейской литературе. Художник, теоретик изобразительного искусства В.В. Кандинский (1866‒1944) до своего отъезда из России занимал должность вице-президента; позднее должность будет передана философу Густаву Густавовичу Шпету (1879‒1937), а искусствовед Алексей Алексеевич Сидоров (1891‒1978) стал ученым секретарем.
Непросто решались организационные вопросы. На первых порах у Академии не было своего здания в Москве, и она ютилась в трех комнатах на Остоженке, пользуясь залом заседаний на Пречистенке. Вскоре ГАХН было предоставлено вполне подходящее здание бывшей Поливановской гимназии (ныне Пречистенка, 32). (Когда в конце 1920-х годов началось административное давление на ГАХН, то наметилось ее перемещение в непригодное здание московской школы или даже в Ленинград).
Имелись и сложности финансового характера, сопровождавшие все время деятельности Академии: оплату докладов приходилось оформлять отдельными служебными записками, сложности сопровождали и направление сотрудников в научные командировки — как по России, так и заграницу, без которых были невозможны научные коммуникации.
Правовые основы деятельности Академии определялись Положением 1921 года, а впоследствии Уставами 1924, 1926 и 1930 годов. Высшим органом была ежегодная конференция ее членов, а повседневное управление осуществлял постоянно действующий президиум ГАХН. Документы РГАЛИ свидетельствуют о демократичной не только по форме, но и по содержанию организации деятельности Академии и обсуждении ею как научных, так и организационных вопросов, которые решались на Ученом совете Академии и в президиумах секций.
Структура Академии сложилась не сразу и претерпевала постоянные изменения, поскольку охватывала все направления духовной жизни – театр, музыку, кино, архитектуру, литературу и т. д. Однако основу составляли три отделения: физико-психологическое, социологическое и философское, в то время как секции ‒ литературная, музыкальная, пространственных искусств, полиграфического искусства, театральная ‒ были более ориентированы на культуру.
Секции, в свою очередь, имели в своем составе подсекции и комиссии. В частности, в литературной секции были созданы подсекции истории отечественной и зарубежной литературы, фольклора, теоретической поэтики, а также комиссии живого слова, по изучению творчества Ф.М. Достоевского, А.А. Блока и др. В структуре ГАХН существовали научно-показательный и библиологический отделы, редакционно-издательский комитет, лаборатории. Предполагалось и открытие отделений ГАХН за рубежом, что в первой половине 1920-х годов еще казалось вполне осуществимым.
Членство в ГАХН было возможным как на постоянной основе, так и по совместительству, причем предусматривались как действительные члены и члены-корреспонденты (по приглашению). В Уставе ГАХН 1926 года закреплялось, что Академия «вовлекает в свою работу… не только высококвалифицированных зрелых деятелей науки, но и молодые поколения научных деятелей» (Ф. 941. Оп. 1). Документы РГАЛИ содержат обширные сведения о социальном происхождении, региональном представительстве и уровне интересов начинающих ученых, в том числе аспирантов. Их работы плотно обсуждалась в творческой и притом весьма критической атмосфере, когда даже маститым ученым смело возражали их более молодые коллеги.
За всю недолгую историю ГАХН в ней работали такие выдающиеся деятели отечественной культуры, как А.А. Бахрушин, В.Э. Мейерхольд, В.И. Немирович-Данченко, К.С. Станиславский, А.Я. Таиров, А.И. Южин и многие другие, что способствовало накоплению огромного материала, во многом еще не востребованного в наше время.
Между тем Академия разрабатывала вопросы, посвященные основам театроведения, истории русского музыкального искусства в его социальном контексте, взаимодействию русского искусства с Востоком и Западом, изучения теории и истории книги, экспериментальной работе по восприятию звука, координации художественного движения и временно-пространственных форм, особенностям культуры регионов (в частности, Русского Севера), музейного строительства и классификации музейного материала. Даже вопросы гипноза и внушения были в кругу изучавшихся проблем.
Итогом всех работ планировался обстоятельный «Словарь художественной терминологии», сводивший воедино и дававший научное понимание искусствоведческих категорий (разрабатывался в 1922‒1929 годах, но не был закончен; материал издали в 2005 году). Академия также привлекалась государством к решению просветительских и пропагандистских задач. Ее силами и на основе ее разработок были организованы Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка 1923 года, XIV Международная выставка искусств в Венеции в 1924 году, международные выставки декоративных искусств в Париже в 1925 году и в Монца-Милане в 1926 году, выставки революционного искусства Запада 1926 года и искусства народов СССР в 1927 году, «Советская фотография за 10 лет» 1928 года и др.
Были запросы власти и идеологического характера, для чего в структуре Академии возникли три значимых комитета: Комитет изучения методов агитации и пропаганды (успешно занимавшийся, в частности, пропагандой займов, разработкой комплекса агитационных мероприятий в деревне в связи с переходом к сплошной коллективизации, Комитет изучения искусства народов СССР, Комитет художественной промышленности (Комитет декоративный).
ГАХН стала первым учреждением, куда обратилась Госкомиссия по увековечению памяти В.И. Ленина о снятии с него посмертной маски (1924). Любопытно, что президент ГАХН П.С. Коган сообщал в 1927 г., что правительство СССР обращалось в Академию и с секретными поручениями, а сотрудники ГАХН привлекались как эксперты в судебных процессах по авторским правам, в том числе при связях с зарубежными исследователями искусства, например, в Германии.
Однако столь плодотворная и перспективная деятельность ГАХН оказалась недолгой. Пережив в середине 1920-х годов подъем, ближе к концу десятилетия она стала подвергаться нападкам со стороны власти и следовавшей за ней печати ‒ за недостаточную, по мнению власти, реализацию «марксистского подхода» к искусствознанию. И хотя руководство Академии пыталось «соответствовать моменту», корректировало планы научных работ (эти планы, как в экономике, стали пятилетними), вводило в состав членов марксистски настроенную молодежь и увольняло авторитетных ученых (А.Ф. Лосева, Г.Г. Шпета, Б.И. Ярхо, А.М. Эфроса), ‒ ситуацию это не спасло. Принятие нового Устава ГАХН в январе 1930 года фактический обозначило конец Академии как независимого научного учреждения. Точка была поставлена СНК РСФСР 10 апреля 1931 года, когда ГАХН была ликвидирована и вошла в состав Государственной академии искусствознания (ГАИС).
Печальная участь постигла немало видных сотрудников Академии в 1930-е годы: часть их была репрессирована, оставшиеся в живых и на свободе предпочитали не афишировать свое былое место работы. Богатейшее творческое наследие Академии на долгие годы оказалось невостребованным…
И все же история Государственной академии художественных наук стала уникальным опытом сотрудничества государства, науки и искусства, особенно актуальным сегодня ‒ в свете поисков социальной значимости искусства.
***
Документы ГАХН широко представлены в РГАЛИ. Собственный фонд Академии (ф. 941) насчитывает более 1700 единиц хранения, причем структура фонда отражает и ее «производственную» структуру. Среди материалов ‒ документы научных дискуссий, планы и отчеты структурных подразделений, протоколы заседаний администрации, личные дела членов и сотрудников, сведения о финансово-хозяйственной деятельности ГАХН, служебные записки, переписка с государственными органами и общественными организациями и другие.
Документы ГАХН хранятся также в ряде фондов учреждений (ф. 645 — Главискусство; Ф. 984 — Государственная академия искусствознания) и в фондах личного происхождения: А.В. Луначарского (ф. 279), П.С. Когана (ф. 237), Г.Г Шпета (ф. 3472), Г.И. Чулкова (ф. 548), Л. Брик и В. Катаняна (ф. 2577), В.Э. Мейерхольда (ф. 998), Б.Н. Терновца (ф. 2701) и ряде др.
Д.В. Маслов,
доктор исторических наук, главный специалист РГАЛИ
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения
🔍 Нажмите для увеличения